Rambler's Top100
Лениградская Правда
14 ДЕКАБРЯ 2017, ЧЕТВЕРГ
    ТЕМЫ ДНЯ         НОВОСТИ         ДАЙДЖЕСТ         СЛУХИ         КТО ЕСТЬ КТО         ПИТЕРСКИЕ АНЕКДОТЫ         ССЫЛКИ         БУДНИ СЕВЕРО-ЗАПАДА         FAQ    
Посмертное интервью Бориса Березовского
24.03.2013

В журналистике есть такая практика: иногда с главным героем публикации репортер встречается «не под запись», только для того, чтобы тот объяснил свои действия, не давая интервью. Березовский не встречался ни с кем из журналистов с момента решения суда по его иску к Роману Абрамовичу. Он сменил телефон, не отвечал на письма, не давал интервью. До вечера пятницы.

Информация о нашей встрече и это интервью, которое почти наверняка стало последним в его жизни, не должно было быть опубликовано. Я пообещал это Борису Березовскому. Живому. Когда видел его вчера. Теперь ситуация изменилась, я чувствую себя обязанным рассказать о встрече, которая была одной из последних в его жизни.

Встреча должна была состояться за день до этого, но Березовский позвонил, извинился и сказал, что приболел. «Простуду подхватил», – проговорил он еле слышным голосом. Но уже на следующий день днем он перезвонил и предложил подъехать. В ресторане при отеле Four Seasons было шумно. Играл рояль, рядом вели переговоры арабские предприниматели.

«Как вы себя чувствуете?» — спросил я Березовского, чтобы как-то начать разговор.

«Спасибо, хорошо. А что вы спрашиваете?» — немного нервно переспросил Березовский. Выглядел он неважно. Потертая черная водолазка, повязанный наспех черный шарф, пиджак. Березовский смотрел на меня испытывающе, исподлобья. Ему было важно, чтобы я отключил все средства записи, чтобы это был простой разговор, а не интервью. Я пытался с ним говорить о бизнесе, но быстро понял: бизнес давно перестал быть темой интересов Березовского.

— Не я управлял бизнесом. Когда деньги за ОРТ и «Сибнефть» пришли, я отдал Бадри (Бадри Патаркацишвили. — Forbes), полностью передоверил ему управление своими финансами. На политические проекты я брал столько, сколько мне было нужно, остальным занимался он.

 То есть вас Бадри практически подставил?

— Я всегда плохо разбирался в людях, в их человеческих качествах. Я всегда оценивал их ум, смелость, но заблуждался я и в случае с Бадри.

 Но это же один из ваших самых близких друзей...

— Я и сегодня его оцениваю как друга. Но ни с Абрамовичем (Романом Абрамовичем. — Forbes), ни с Бадри я не позаботился оформить договоренности документально.

 А как же процедура бизнес-развода, которую вы запустили еще до ухода из жизни Бадри?

— После того как повысились политические риски, мы с Бадри решили объявить публично о разводе, что мы начинаем процедуру развода. Это была защита против атаки на наши активы. Развод никогда не был реальным. Мои отношения с ним никогда не были как отношения настоящих партнеров. Партнеры должны были позаботиться об экстремальных случаях.

Березовский сделал паузу и слабо улыбнулся:

— Я не ожидал, что Бадри умрет раньше меня.
 

 Вы скучаете по России?

— Вернуться в Россию... Ничего я больше так не хочу, как вернуться в Россию. Когда даже завели уголовное дело, я хотел вернуться в Россию. Даже когда завели уголовное дело! Только по совету Елены Боннер остался. Главное, что я недооценил, — что мне настолько дорога Россия, что я не могу быть эмигрантом.

Я изменил многие свои оценки. В том числе самого себя. Это касается того, что есть такое Россия и что есть Запад. Я абсолютно идеалистически представлял возможность построения демократической России. И идеалистически представлял, что такое демократия в центре Европы. Недооценил инертность России и сильно переоценил Запад. И это происходило постепенно. Поменял свое представление о пути России...

Я не должен был уезжать из России...

 Если вы остались в России, то вы бы сейчас сидели в тюрьме. Вы этого хотите?

— Сейчас, оглядываясь на то, как я прожил эти годы в Лондоне...

Березовский медленно посмотрел перед собой, потом прижал руку к груди — она у него тряслась. Он повернулся ко мне и долго смотрел мне в глаза. Наконец сказал:

— У меня нет сейчас ответа на этот вопрос... Ходорковский... сохранил себя.

Тут Березовский посмотрел под ноги, потом быстро кинул взгляд на меня и стал говорить быстро, как будто оправдываясь:

— Это не значит, что я потерял себя. Но я пережил гораздо больше переоценок, разочарований. Ходорковский все же меньше. Я... потерял смысл.

 Жизни?

— Смысл жизни. Я не хочу сейчас заниматься политикой.

 А что же делать?

— Я не знаю, что мне делать. Мне 67 лет. И я не знаю, что мне дальше делать.

Березовский долго-долго смотрит мне в глаза.

После этого некогда самый могущественный бизнесмен и политик России говорит, что хочет вернуться в науку и был бы счастлив в России заняться ею, ведь когда-то он носил звание действительного члена Российской академии наук. Однако когда я предложил подробно поговорить о науке, Березовский явно не горел желанием общаться на эту тему. Похоже, он сам не верил ни в возвращение на родину, ни в в науку. Стараясь ободрить, обещаю, что в следующий раз встречусь с ним в Москве... в Академии наук. На что Березовский мрачно усмехается:

— Хорошее уточнение.

Илья Жегулев , Forbes, 24.03.2013

МАТЕРИАЛЫ ПО ТЕМЕ:

Логин
Пароль

Архив Ленправды
2017
2016
2015
2014
2013
2012
2011
2010
2009
2008
2007
2006
2005
2004
2003
2002
2001
2017
2016
2015
2014
2013
2012
2011
2010
2009
2008
2007
2006
2005
2004
2003
2002
05 12
2001
10
2000
10
1999
04
2017
2016
2015
2014
2013
2012
2011
2010
2009
2008
2007
2006
2005
2004
2003
2002
2001
2000
1999
1998
1997
1996
1995
1994
1993
10 11
Загрузка...
    ТЕМЫ ДНЯ         НОВОСТИ         ДАЙДЖЕСТ         СЛУХИ         КТО ЕСТЬ КТО         ПИТЕРСКИЕ АНЕКДОТЫ         ССЫЛКИ         БУДНИ СЕВЕРО-ЗАПАДА         FAQ    
© 2001-2008, Ленинградская правда
info@lenpravda.ru