Rambler's Top100
Лениградская Правда
20 ОКТЯБРЯ 2017, ПЯТНИЦА
    ТЕМЫ ДНЯ         НОВОСТИ         ДАЙДЖЕСТ         СЛУХИ         КТО ЕСТЬ КТО         ПИТЕРСКИЕ АНЕКДОТЫ         ССЫЛКИ         БУДНИ СЕВЕРО-ЗАПАДА         FAQ    
ЕвроЛенинград Валентины Матвиенко
1.10.2008

На днях исполняется пять лет, как Валентина Матвиенко была избрана петербургским губернатором. Все тогда указывало, что для Кремля это событие – нечто гораздо большее, чем очередная ротация смольнинского начальства.

Разговоры о том, что Россию надо бы модернизировать, велись в ту пору самым серьезным образом, и чувствовалось, что пора уже подобрать подходящий участок и показать, как это делается на практике.

Петербург по очевидным причинам выглядел просто идеальным местом. Прежнего градоначальника Владимира Яковлева устроили на хорошую работу, а его кресло заняла дама с продолжительным стажем пребывания на важных постах, с репутацией надежного кадра и хорошими отношениями с влиятельными москвичами и уж тем более с бывшими петербуржцами, от Путина до Чубайса.

Главных лозунгов, с которыми Матвиенко шла в Смольный, было три: модернизация (социальная и экономическая), освоение Петербургом европейских стандартов (всевозможных, включая даже стандарты соблюдения прав и свобод) и радикальный рост городских доходов (чтобы на все вышеизложенное хватило денег).

Северная столица превращалась в опытную площадку, на которой предстояло показать свое искусство даже не столько новой местной команде, сколько команде федеральной. Предвыборные формулы Матвиенко были концентратом идей первых лет путинского правления со всей их тогдашней во многих сферах передовитостью.

На инаугурацию главы Петербурга приехал Александр Волошин. Впрочем, поздравительная речь в Мариинском дворце оказалась его последним выступлением в качестве шефа президентской администрации. Пару недель спустя после ареста Ходорковского он ушел в отставку.

Собственно, этот арест, который стал заключительной точкой раннепутинской эпохи, должен был закрыть и предполагаемую петербургскую модернизацию. Но ничто из обещанного не было взято обратно – ни городской властью, ни федеральной. По крайней мере, публично.

Все эти пять лет переделка Петербурга шла бесперебойно. И занимала видное место среди забот федерального центра – наряду с вертикализацией, дрессировкой бизнесменов, переделом активов и сбором нефтедолларовых сверхприбылей. И город стал другим.

Первое, что сразу бросается здесь в глаза свежему человеку, – это ремонт. Повальный. Фасадов и проезжих дорог, эскалаторов и котельных, мостов и тротуаров. А второе – что этот ремонт вовсе не собирается когда-нибудь закончиться. Он идет год за годом открыто и величаво. И начальство, и ремонтно-строительные конторы буквально им упиваются.

В городе подрастает целое поколение, для которого нависшие над тротуарами строительные леса, не дающие пройти по улицам заборы, перекрытые дороги, неумолчный строительный грохот за окнами, запертые станции метро – обязательная часть петербургской жизни.

Другая примета сегодняшнего Петербурга – зажиточность. Деньги распределяются крайне неравномерно, но хоть что-то перепадает почти всем. На днях вице-губернатор, ведающий экономикой и финансами, сообщил: средняя городская зарплата достигла $900. После новейших курсовых скачков это, видимо, уже не так, но несколько месяцев назад было бы чистой правдой. По заработной плате Петербург уступает одной Москве. Если, конечно, не брать в расчет Ямало-Ненецкий округ, Чукотку и прочие нефтегазовые, отдаленные или получающие спецдовольствие края.
Все эти пять лет богатели не только граждане, но и городская казна. Доходы северопальмирского бюджета за пять лет выросли раз в пять. Даже и при нашей инфляции это много. Третье обещание Валентины Матвиенко выполнено и перевыполнено. В отличие от первых двух.

Модернизация не состоялась. Оптимист добавит: она по-прежнему впереди. Пессимист уточнит: далеко впереди.

Модернизация – это новые идеи. А новых градоустроительных идей (не путать с ремонтом старых объектов) как раз нет. Или в качестве таковых преподносятся идеи, которые были новыми в прошлом веке либо вообще никогда не были новыми.

Раньше у Петербурга была архаичная и бестолковая дорожно-транспортная система. А сегодня она по-прежнему архаична и бестолкова, но при этом перманентно подвергается починке и находится в ступоре – как по этой причине, так и из-за роста числа машин.

В местном образовании и науке не появилось ни одного преуспевающего учреждения. А те успешные, которые есть, были таковыми издавна или появились в 90-е годы.

Ну а последний писк петербургской промышленности – строящиеся сборочные автозаводы популярных фирм – это уж типичная утеха развивающихся стран. Явно ниже амбиций даже и советского Ленинграда, который как-никак претендовал быть центром новейших технологий.
Нет новых идей, нет и притока новых людей с интересными мыслями и проектами. Незаметно увяли почти все совместные начинания с крупными западными архитекторами. Где уж им вписаться в систему – это по плечу только самым гибким и банальным. Мало иностранных капиталов.

Доля Петербурга в иностранных инвестициях, идущих в Россию, стабильна и скромна – одна двадцатая от инвестиций просто и одна тридцатая от инвестиций прямых. И это еще до нынешнего кризиса.

Способная молодежь, вместо того чтобы стекаться отовсюду на щедрые петербургские хлеба, чаще уезжает, чем приезжает. Новый петербуржец – это бедный, забитый и малограмотный гастарбайтер, прямой наследник советских лимитчиков.

Не прижились и европейские стандарты. По поводу прав и свобод придираться не будем, с этим тут как везде. Но и с прочими евростандартами не лучше. В Европе пекутся, чтобы разрыв между богатыми и бедными не резал глаз. Скажем, коэффициент Джини, показывающий степень материального расслоения, просто не присутствует в мыслях петербургских руководящих лиц. Как и индекс доступности жилья, который все последние годы тоже ухудшается.
Реальным ориентиром социальной политики служит, конечно, не Европа, а Восток, где приниженность низов и кастовая замкнутость верхов смягчаются патерналистскими попечениями о сирых и убогих.

Кстати, патерналистские попечения федерального центра о городе в целом возымели неожиданный результат. Произошло общее снижение конкурентоспособности Петербурга.

Механизм простой. В город потоками закачиваются казенные деньги. Во-первых, напрямую – через федеральные проекты, через инвестиции из федерального бюджета и через государственные заказы местным предприятиям. Во-вторых, в виде налогов от корпораций, чьи штаб-квартиры номинально переведены в Петербург.

В результате инвестиции на одного жителя, а также и объемы строительных работ, приходящиеся на душу, в Петербурге такие же или даже большие, чем в Москве, а с обычными областными центрами можно и не сравнивать. Но это инвестиции из казны и работы, финансируемые оттуда же. Как в любой бюрократической системе, отдача от инвестиций падает, себестоимость всех работ в городе растет, а производительность топчется на месте, уступая, например, московской в разы.

Если вспомнишь, что источник всех получаемых Петербургом федеральных вливаний один – нефтедоллары и что этот источник будет иссякать, то поймешь, какую дурную шутку сыграл с Петербургом российский нефтяной бум. Он не смог разогнать его экономику – темпы роста в большинстве секторов ниже среднероссийских, зато резко ослабил иммунитет.
 
Впрочем, федеральные деньги вовсе не исчезают без следа. Помимо генерального городского ремонта они воплощаются в полтутора десятках мощных суперпроектов. Один из ярчайших – намыв четырех с половиной квадратных километров новых территорий на Васильевском острове.

Там будет новый пассажирский терминал, а также богатое жилье, бизнес-центры, небоскребы и все остальное из обязательного рекламного ассортимента.

Вообще-то, в отличие от Москвы, Петербург в своих административных границах имеет пустоты гораздо большей площади, чем эти новообретаемые несколько сотен гектаров. Но «намыв» имеет то преимущество, что в каждой своей составной части очень дорог, а как целостный проект чрезвычайно удобен для выбивания из центра больших денег. Кстати, такие же намывы под застройку неоднократно делались и при советской власти, и примерно по тем же причинам.

По такой же логике городские власти действуют и на прочих направлениях. Щедрой рукой восстанавливают теплосети, одновременно консервируя их дикую для XXI века советскую централизованность. По старинным советским планам роют дорогостоящее метро глубокого залегания. Мостят тротуары центральных улиц гранитными плитами, которые с ранней осени до поздней весны будут покрыты лужами или жидкой грязью, потому что делать водоотводные системы отучились еще в советское время.

Массированная советизация российской жизни, помноженная на легкий доступ к федеральным деньгам, заставила петербургскую власть заменить модернизацию ремонтом. Замена произошла инстинктивно, даже и без особых перемен в риторике. Но вместо обновляющегося европейского Петербурга реальная деятельность давно уже обращена назад – к чему-то, похожему на советский Ленинград, только, разумеется, богаче.

Этот идеальный город пышнее своего прототипа. Но так же старомоден, как он. И не способен сегодня стать примером для других. А для людей нового тысячелетия просто странен. Не зря ремонтно-восстановительным работам не видно конца. Не только оттого, что ремонт – слишком выгодная вещь, чтобы его заканчивать, но и потому, что цель недостижима.
Газета.Ру, 1.10.2008

МАТЕРИАЛЫ ПО ТЕМЕ:

Логин
Пароль

Архив Ленправды
2017
2016
2015
2014
2013
2012
2011
2010
2009
2008
2007
2006
2005
2004
2003
2002
2001
2017
2016
2015
2014
2013
2012
2011
2010
2009
2008
2007
2006
2005
2004
2003
2002
05 12
2001
10
2000
10
1999
04
2017
2016
2015
2014
2013
2012
2011
2010
2009
2008
2007
2006
2005
2004
2003
2002
2001
2000
1999
1998
1997
1996
1995
1994
1993
10 11
Загрузка...
    ТЕМЫ ДНЯ         НОВОСТИ         ДАЙДЖЕСТ         СЛУХИ         КТО ЕСТЬ КТО         ПИТЕРСКИЕ АНЕКДОТЫ         ССЫЛКИ         БУДНИ СЕВЕРО-ЗАПАДА         FAQ    
© 2001-2008, Ленинградская правда
info@lenpravda.ru